Почему лезгинку не танцуют в Сибири.

В 35 километрах южнее Томска вниз по Коларовскому тракту, есть небольшое село. Народ там работящий, обстоятельный (сибиряки одним словом), и после развала СССР хоть особо не жировал, но и не бедствовал. Была (и есть) в этом селе лесопилка, построенная в советские времена. После развала Союза вообще, и системы колхозов и совхозов в частности, она какое-то время стояла брошенной, пока на селе не появилась приличная чеченская семья (говорю без всякой иронии, это были действительно порядочные, интеллигентные люди), которая своим трудом и деньгами (уж не знаю какими), но эту лесопилку восстановила, модернизировала, и запустила в работу. Все были довольны, потому что деньги там платились для села приличные и в срок, а работы хватало многим. Но если хозяин и его семья жили по местным порядкам и особо никак себя негативно не проявляли, то приехавшие к ним как-то, то ли родственники, то ли земляки, повели себя более чем неправильно. Четверо кавказских джигитов, сидючи у себя в тонированном авто, громко обсуждали свои проблемы, а потом решили «прыгласыт покататся, да?» шестнадцатилетнюю симпатичную селянку, которая такой перспективе была совсем не рада. Но джигиты настаивали. Но крики девушки прибежало несколько местных мужиков, и, не убоявшись продемонстрированных им ножиков, совсем не по-джигитски поленьями проломили головы не в меру настойчивым ухажерам. Проломили в самом прямом смысле слова, т.к. джигитов повезли в Тимирязевскую ЦРБ на трепанацию черепов. Через 2–3 дня, на пороге кабинета главы сельсовета возникло трое или четверо солидных бородатых мужчин средних лет, в хороших костюмах. Делегация аксакалов в ультимативной форме потребовала от главы выдать им тех местных, которые так невежливо обошлись с их земляками, сопроводив требование тезисом «иначе здесь все кровью умоются»… Глава, крепкий кряжистый мужик лет за 50 спокойно присел, прищурился и парировал: «Для начала, уважаемые, немного статистики. В моем селе 800 человек народу. Половина из них – мужики. От этой половины, еще половина, это мужики в возрасте от 16 до 60 годов. Это раз. Тут народ живет тайгой. Что поделаешь – браконьеры, мать их. В каждой избе ствол, зачастую не один. Зачастую нарезной. То есть на село 200 стволов. Это два. Если вам этого покажется мало, в 5 километрах к югу и 4,5 километрах к северу еще два таких же села. Итого 600 стволов, и это не считая наших баб, у которых тоже царапинами не отделаетесь. Это три. И с кем, * бородатые, вы тут повоевать захотели?» «Аксакалы» переглянулись, посмотрели на невозмутимо дымящего папиросой главу, на участкового и старшего егеря госзаказника «Л…ий», возникших в дверях (как вы понимаете они «случайно» оказались «при исполнении», поэтому первый держал на плече АКС74У, а второй СКС), после чего так же молча встали и удалились. Больше их никогда на селе не видели. История абсолютно реальная, рассказанная старшим егерем госзаказника, что стоял в дверях. На мой вопрос: «А что если бы кавказцы все же бы приехали бы?», – дядя Коля ответил: «Слав, тайга большая. Ну приехало бы их, положим, автобус. Так тут на таежных покосах в старых силосных ямах их прям в автобусе бульдозером и прикопать можно. А искать особо никто не будет…" И я ему поверил, и верю в таких людей до сих пор.