Категория:

Тип:
Сортировать по:

Сериал «Кухня» в Томске: Сеня и Луи без колпаков

0 21 4434
23 марта 2014

Источник: sibterra.info

В Томск приехали актеры Сергей Лавыгин, сыгравший в «Кухне» легкомысленного повара Сеню, любителя стащить то, что плохо лежит, а также Никита Тарасов – по сериалу кондитер Луи, француз с нетрадиционной ориентацией. За несколько часов до большого ажиотажа в «Смайл city» (торговый центр не вместил всех фанатов) мы встретились с артистами и поговорили о том, что общего у них с их персонажами и что изменил сериал в их жизни.

На момент начала съемок перед вами стояла непростая задача – по сути из эпизодических ролей сделать интересных персонажей с собственной историей. Насколько я знаю, вы, Никита, знаете французский язык, во время съемок первого сезона специально посещали Прованс, откуда родом по сценарию ваш герой. А что было еще? Как создавались ваши персонажи?

Никита: Дело в том, что я беспечный парень. Ничего не надо, только б слушать песни, сердцем подпевать. Только бы струилась легкая прохлада, только… б вкусным оказался этот капуччино. Только б не сгибалась молодая стать.

Сергей: (нравоучительно) Ну вы знаете, как создаются образы: сначала читается текст, выслушиваются пожелания режиссера, потом артист высказывает свои мысли, и путем совместных усилий создается образ. Подбирается правильный акцент, которым Никита, овладел, как мне кажется, в совершенстве. Многие люди до сих пор считают, что Луи играет настоящий француз. Никита: Конечно, когда у нас были съемки в Париже, я обошел все гей-клубы.

Сергей: И вообще Марэ стал нашим любимым районом. Извини, не нашим – твоим, Никита. Марэ – это гейский район Парижа. За это, кстати, могут посадить как за пропаганду, ты в курсе?

Никита: А я вот я тебе скажу, что я вчера был на показе фильма «Ив Сен Лоран», и если это в широком прокате… (многозначительно кивает головой). А вообще с постановкой французского акцента на съемочной площадке фильма «Кухня в Париже» мне помогал Венсан Перес. Я просил его проговаривать реплики, он сам мне что-то советовал. И, конечно, моя добрая традиция – в перерывах между съемками ездить на Родину Луи в Прованс (там, кстати, живет мой брат), чтобы питать себя воздухом побережья и, конечно, мелодикой языка. А вот спросите меня, в чем главное отличие между русским и французом.

В чем же?

Никита: Французы всегда улыбаются .

Сергей: По тебе видно, что ты русский.

(смеются) Никита: Так вот… Первое, что ты видишь, когда прилетаешь во французский аэропорт – все тебе улыбаются. Это так обескураживает поначалу, и ты думаешь: что им всем от меня нужно? А они просто тебе рады. Бывает, что работаем без выходных, устаем, а я должен не забывать о том, что мой герой – француз, и поэтому он должен постоянно улыбаться. Сергей, вы к жизни также легко относитесь, как ваш герой?

Сергей: Я завидую нашим героям – своему и моему другу по сюжету и уже в жизни Феде (его сыграл Михаил Тарабукин). Они такие беззаботные, лоботрясы в хорошем смысле. Я смотрю и думаю, как люди живут круто: ни за что не отвечают, ну, кроме еды, все время смеются – жизнерадостные и открытые. Как же вот так научиться жить? Но знаете, был такой случай, мы встретились с Мишей на съемках в Геленджике, гуляли и заспорили. Навстречу нам едет семья на велосипедах, останавливаются и говорят: «Да вам же ничего играть не нужно, вы в жизни такие же!». Мы начинаем с ними спорить, доказывать, что мы – серьезные, а они еще больше смеются. Мой персонаж один из загадочных: как вы думаете, женат он или нет? Тащит же он продукты домой, а зачем? Надо поговорить со сценаристами. пусть придумают ему любовную линию, что ли. Но это хорошо, что есть какая-то недосказанность, интрига, а это значит, есть про что рассказывать дальше. Что сегодня должен делать актер, чтобы оставаться в современных условиях профпригодным?

Сергей: Он должен уметь делать всё.

Никита: В актерской профессии нет никаких рецептов успеха, главный фактор, наверное, – везение.

Сергей: Но подождите… Нужно же быть готовым к своему случаю. А то как ведь бывает: случай представился, а ты не готов.

Никита: Но вот представился случай. Я шел по коридору киностудии, не подозревая никаких грядущих перемен в своей жизни. Навстречу мне шел кастинг-директор проекта, я спрашиваю его: «А что у вас там, в вашем кабинете?». Он отвечает: «Мы пробуем сегодня актеров на роль какого-то повара во французском ресторане, и он еще ну…вот это вот, сам понимаешь». Я говорю: «Так, может быть, я схожу?». Он: «Нет, посмотри на себя в зеркало, какой ты повар? Ну перестань». Я все-таки зашел, а там режиссер Дима Дьяченко, с которым мы уже когда-то работали. Нельзя себя к чему-то заранее подготовить. Кто два года назад знал, что мы будем стоять в колпаках? Кто знал, что я буду так скучать по Сергею Валерьевичу Лавыгину, когда он в Томске, а я в Перми? Надо ловить удачу и не сидеть на месте. А ведете свадьбы-корпоративы?

Никита: Я вам больше скажу, по окончании школы-студии МХАТ я работал клоуном.

Сергей: Но подожди…клоун – это другое.

Никита: Я работал клоуном в ресторане. Я так подозреваю, ночью это был стрип-клуб, а днем там же детская комната в ресторане.

Сергей: Россия!

Никита: Да, прямо в центре Москвы, в сердце столицы.

К слову о свадьбах. Сергей, вы снялись в фильме «Горько!», этот фильм был довольно успешно принят как зрителями, так и критиками, и сейчас уже даже снимают вторую часть.

Сергей: Фильм «Горько!» снял Алексей Першин, второй режиссер «Кухни». Он позвал меня сниматься: «Это на один день, там будет эпизод, где ты пытаешься открыть бутылку шампанского, но не можешь. Поможешь?». Я говорю: «Почему нет?». На другой день он мне говорит: «Там еще эпизод будет – ты должен упасть фонтан». Я: «Хорошо». Через неделю он снова звонит: «Не два эпизода будет, а четыре». И все это выросло в небольшую роль дяди Толи. А во второй части роль будет больше? Я видела ваше фото на постере.

Я надеюсь (улыбается). Съемки второй части начнутся только в мае. Юмор фильма «Кухня» отличается от юмора фильма «Горько!».

Сергей: Да. А чем, как вы думаете?

«Горько!» – это всё-таки сатира.

Сергей: Да, но, если там смешно и там смешно – наверное, способ, которым это достигается, непринципиален. Или принципиален? Я сам хотел бы в этом разобраться. «Горько!» – это и правда сатира, и иногда даже горько бывает от того, насколько она точная. Разница всё-таки в том, что «Кухня» – это комедия положений, а «Горько!» – комедия характеров.

Вы же понимаете, что юмор претерпевает изменения. И не в лучшую сторону, кажется.

Сергей: Мне кажется, что смеются всегда над одним и тем же, только нам по-разному это преподносится. Я как раз и за «Кухню», и за «Горько!», и за качественный российский юмор. За то, чтобы не скатываться ниже плинтуса, чтобы развеселить кого-то. Хотя бывает, что это может быть к месту, я не сноб в этом плане.

В одном из интервью, вы сказали, что «есть такая профессия – Родину развлекать», а вы считаете, что нужно зрителю давать только развлечения?

Сергей: Нет, конечно. Вот и в нашем сериале, казалось бы, все смешно, но когда шеф в первом сезоне хватается за сердце, увидев свою любимую с мужем и ребенком, то становится не до смеха. Или когда в финале сезона героиня Лены Подкаминской рыдает в машине, то зритель начинает ей сочувствовать. В конце каждой серии подводится итог – простой, но философский вывод. И каждый находит в нем что-то свое. Я смотрю и думаю: жизнь – штука непростая, бывают препятствия, но ничего – прорвемся. Это не ситком чистой воды, там есть и лирические линии, и философские. Раз уж зашла речь о серьезном, то расскажите о вашем опыте съемок в фильме, явно не для развлечения зрителя, а для вдумчивого просмотра. Я о «Жажде», где вы сыграли роль почти без слов.

Сергей: Да, это неторопливый фильм, не для широкого зрителя, с удачной фестивальной судьбой. Это фильм про ребят, которые вернулись с чеченской войны, они продолжают дружить, но все переживают поствоенный синдром по-разному. Они все проходят путь от минуса к плюсу через определенные испытания. Я всё время приставал к режиссеру: а что мне играть, если слов нет? Почему я все время молчу, я что, контуженный что ли? А потом прочел повесть Андрея Геласимова, по которой снят фильм, и там всё просто объясняется: «Пашка говорил мало. Он вообще не любил говорить». Никита, вы снялись в фильме «Интимные места». Критики назвали его откровенным и честным разговором на тему, которая у нас долго была табуированной.

Сергей: Я посмотрел этот фильм, и это, безусловно, откровенный разговор. Это как раз такой фильм, который часто не доходит до широкого зрителя. Он вышел в почти одновременно с «Жаждой», мы вместе ездили на фестивали.

Никита: «Интимные места», конечно, были в прокате. Сергей: Да, конечно, но, в отличие от «Горько!», который вышел в полторы тысячи копий и транслировался во всех российских кинотеатрах, у «Жажды» вышло лишь семьдесят. А у вас, кстати, сколько?

Никита: Двести сорок. Я пережил все стадии, связанные с этим фильмом, как зритель, потому что я смотрел его, наверное, раз семь из-за того, что прошлый год был насыщен фестивальной жизнью. «Географ глобус пропил», «Жажда», «Небесные жены луговых мари» — мы все были в одном фестивальном пакете, одни и те же люди, менялись только города и страны. Я первый раз увидел «Интимные места» на фестивале в Каннах, меня взяла оторопь и ужас: «Где же я снялся?». А потом оказалось, что это была просто темная копия, и я половину кино не понял и не увидел. Второй раз я увидел на «Кинотавре» в Сочи, тогда не только я был в полном восторге, — весь зал нам аплодировал. Я вышел окрыленный. А потом оказалось, что у нас целых три награды на этом фестивале. Несколько дней назад мы узнали, что на одном литературном фестивале нам дали еще один приз за лучший сценарий, а ведь впереди еще «Ника». Никита, читала в одном из ваших интервью, что вы мечтаете снять фильм.

Сергей: Мечтает и нас всячески подбивает.

Никита: Это снова к разговору о творческой свободе. Мы общаемся с Наташей Меркуловой и Лешей Чуповым, авторами «Интимных мест», и буквально вчера только разговаривали по телефону об их новом сценарии. Я читал его, это очень круто. Рената Литвинова дала уже свое согласие, чтобы сниматься в фильме, и там в целом собирается хороший актерский состав. Но нет финансирования, хотя и цена вопроса не так велика. Нам нужно научиться не тратить деньги в ресторанах, а оставить что-то на свое творчество.

А если отбросить все преграды и представить, что у вас есть все условия для того, чтобы снимать свой фильм, о чем бы вы хотели рассказать зрителю?

Никита: Мне нравятся два режиссера: Дарен Аронофски и Ларс фон Триер. Последний исследует женскую сущность, мне бы хотелось тоже покопаться в этой теме. Не могу не спросить об Олеге Табакове. Насколько я знаю, он принял участие в съемках полнометражного фильма «Кухня в Париже». Никита, а у вас он еще и преподавал в школе-студии МХАТ.

Никита: На съемочной площадке они все время надо мной подтрунивали: «Никита, вспомни, что ты играешь француза, а не ученика Олега Табакова».

Сергей: Да, да, когда появился Олег Павлович, у Никиты как у его ученика невольно появлялся влюбленный взгляд на своего Мастера. Я даже фотографировал эти моменты.

Никита: Когда я учился, все четыре года я был первый в списках на отчисление за профнепригодность. И спустя десять лет мы встречаемся на одной площадке как партнеры. Не знаю, случайно ли это получилось, но наш режиссер развел сцены так, что Олег Павлович произносил длинные монологи стоя рядом со мной и положа мне руку на плечо. У меня там прямо мурашки бегали, и меня все время выбивало из роли.

Какой самый главный совет он вам дал?

Никита: (меняет интонации на манеру Олега Табакова) Берем ручки и записываем: «Артист – это штучный товар, каждый несет свой чемоданчик. Театр – это дело коллективное, но счет в банке у каждого свой».

(Говорит уже своим голосом) Я никогда не забуду день, когда нас только-только зачислили на первый курс. Олег Павлович собрал нас в своем кабинете в школе-студии МХАТ, для меня это был Бог. Мы сидим, голодные и невыспавшиеся студенты. Олег Павлович зашел, посмотрел на нас, а он любит очень паузы делать. А потом вытащил из кармана пачку денег и очень медленно ее пересчитал, положил обратно в карман. И только потом сказал: «Если вы думаете, что вы пришли в актерскую профессию, чтобы зарабатывать, вы ошибаетесь». Это действительно оказалось так?

Никита: Ну как..Говорят, я купил кое-что на колесах недавеча.

Сергей: И что, ты это сразу после института купил? Нет, конечно.

Никита: Спросите меня стандартный вопрос: «Как «Кухня» изменила вашу жизнь?»

Да, действительно. Если учесть, что сегодня это самый дорогой российский ситком. (прим.ред. стоимость одной серии составляет 200 тысяч долларов, всего на первоначально планировавшиеся 40 серий потрачено 8 миллионов долларов), а стоимость покупки прав только на одну песню Beyonce составила порядка 1 млн рублей).

Никита: (с интонациями актера, который снимается в рекламе) Раньше я постоянно испытывал чувство дискомфорта, стоя зажатым в углу метрополитена в час пик, когда меня фоткали исподтишка. Теперь я чувствую легкость и свободу, двигаясь на спортивном автомобиле, и в любой момент могу открыть окно навстречу весеннему ветру. Ура! Да здравствует «Кухня»!

(все смеются)

Сергей, а что…

Сергей: Что, спасать вашу беседу? (смеется)

Ваш коллега задал неплохой вопрос: а что, правда, благодаря «Кухне» поменялось?

Сергей: Благодаря «Кухне» я здесь, пью чай, разговариваю с вами, наслаждаюсь видом Томска. На самом деле многое поменялось. В лучшую сторону. Мне есть что ответить, но я не все хочу рассказывать.

Никита: Я вам так скажу серьезно: актеры – это люди очень зависимые. Мы в самом низшем звене киноиндустрии после прокатчиков, режиссеров, директоров. А «Кухня» дает лично мне право на творческую свободу. Потому что я хочу записать свой будущий альбом не на чужие инвестиции, а на деньги, заработанные самостоятельно своей профессией.

Никита, вы мечтали стать музыкантом, но передумали в последний момент и стали актером. Актерская профессия помогает вам как-то реализоваться в сфере музыки?

Никита: Представьте себе, мой отец музыкант, он родил сына-наследника, взращивал его с пеленок, чтобы тот перенял его дело. И в тот самый момент, когда накануне выпуска из школы, когда после этого запланированы совместные гастроли в Швейцарии и Германии, сын заявляет: «Знаешь, папа, никуда я с тобой не поеду, а я поеду в общежитие, на место-койку в маленькой комнате, буду учиться с девяти утра до десяти вечера, за первые два месяца похудею на двадцать килограммов от стрессовой ситуации». Для отца это был шок, это было сродни инфаркту. И год мы не общались, отец считал, что я совершил страшную глупость и ошибку. Это продолжалось до тех пор, пока меня не взяли во МХАТ, когда я сыграл в нескольких спектаклях, а потом на третьем курсе появилась первая роль в картине «Бедовая бабушка». Спустя некоторое время мы приехали в мой родной город, в Ригу, на гастроли со спектаклем и мой отец пришел на него. До этого я никогда не видел его со слезами на глазах, после спектакля он сказал мне: «Ты сделал все правильно, сын». Этот день я запомню навсегда. А музыка осталась со мной. В семье думали «либо-либо», а я всегда знал, что можно совмещать обе эти сферы. Сейчас я жду скрестив пальцы, на днях должна решиться судьба, будет ли моя песня звучать в проекте «Кухня» или нет. Уже все записано на студии, канал принимает решение. Это может быть не в рамках сценария, а как промо кино.

Сергей: Кстати, о музыке. Заглавные темы «Кухни» очень популярны. Знакомый рассказывал про случай с заседания «Газпрома»: все сидят серьезные, вдруг раздается телефонный звонок — мелодия из нашего сериала. Хозяин телефона отключает звук: «Продолжим…», над ним начинает подшучивать коллега, мол, что «Кухню» смотришь? Заседание продолжается, и снова раздается такой же рингтон, тут уже первый поворачивается к коллеге: «А ты еще надо мной смеялся, а у самого такой же..».

Никита, вы наверняка разбираетесь в музыке, а в чем причина такой популярности саундтреков?

Никита: Есть один секрет, но я не могу его раскрывать. Но сам я думаю, что главный секрет музыки в кино – она должна оставаться актуальной и через десять лет. Если смотреть некоторые советские фильмы, ту же «Интердевочку», она выглядит сегодня уже забавной и потеряла свою актуальность. А в нашем проекте звучит музыка, которая будет актуальна и через десять лет.

А массовая музыка может быть хорошей или это априори несовместимые вещи?

Никита: Я не хочу так делить искусство. Ты делаешь музыку, потому что ты не можешь без этого. Я не думаю, что Стинг пишет сою музыку с установкой: «аудитория от 16 до 32 с достатком двести фунтов в неделю». Нет. Он делает это, потому что он не может жить без музыки.

Да, я желаю всем читателям весны и улыбок, приходите 1 мая на премьеру фильма «Кухня в Париже». Это очень важно: пока нас любят и мы нужны кому-то, мы счастливы. И я желаю вам исполнения ваших планов.

Никита: Это вопрос денежных вложений и времени. Песни есть, они записаны, и даже как-то расползаются в Интернете без моего участия, смешно, но кто-то даже зарабатывает на этом. И ладно, это неплохо. Мой отец принимал участие в записи этих песен. Например, песня «Ревность» — я наиграл в Москве музыку и напел слова, послал отцу в Ригу, где он в своей студии сделал аранжировку и прописал все музыкальные партии, включая барабаны, бас-гитару, скрипку, духовые секции, и отправил обратно в Москву. Мы записали вокал и сводили все в Швеции буквально по скайпу. На концертах люди подпевают и знают эти песни, просто нужно подвести это под единый знаменатель. Я мечтал бы приехать в Томск со своим концертом.

Беседовала Татьяна Дутова

  • томск
  • гости
  • актеры
  • стс
  • сериал кухня
  • сеня
  • луи
  • никита тарасов
  • сергей лавыгин

Комментарии

Комментировать могут только авторизованные пользователи. Войти

Смотрите также!